December 27th, 2012

Как я пришел в ислам. Амир.

   

                   
«Если бы был Коран, благодаря которому сдвинулись бы горы, разверзлась бы земля или заговорили бы покойники, то им оказался бы этот Коран…».
Сура «Гром, аят 31)


С именем Аллаха Милостивого, Милосердного!

В этом рассказе я не буду упоминать точные даты и числа своего прихода в Ислам, - я их просто не помню, да и как-то не задумывался об этом. Поэтому буду говорить приблизительно.

Я помню, что ещё в детстве любил забираться на крышу своего дома и смотреть из бинокля в космос. Как же меня вдохновляли звезды…

Тогда, ещё не имея представления о Боге, но будучи наслышанным от христиан, что все создано Богом, я говорил: «Как же велико творение Господне!». В душе я представлял некую могучую силу, которая неподвластна нашим взорам, но от которой идет начало всех начал, и сила эта создала все, что на небесах и на земле.

Это ощущение Бога было во мне долго. Но я не могу сказать, что увлекался религиями в серьез, в силу своего возраста. Я ходил в школу, гулял со сверстниками, занимался всем тем, что делает обычный подросток.

Но иногда я все-таки задавался вопросами, которые, я думаю, задавали себе все новообращенные мусульмане. Откуда мы? Зачем мы? Что есть мы? Зачем вообще все это? Может Бог это вымысел и ничего не существует?

В такие моменты меня постигала неумолимая печаль, которая не оставляла мою душу в покое, подобно больному зубу. Я опять забывал обо всем, занимался мирскими делами, не обращая внимания ни на что.

Жил я в мусульманской стране, видел как люди ходят в мечеть. И когда спорил с ними о Боге, то смеялся над их доводами, говорил все это сказки, к примеру: «Все это прошлое, ну сколько можно?». Они пытались меня вразумить из последних сил, но я был слеп и глух, даже не пытался слушать их.

Я им отвечал: «Мы все умрем, а дальше ничего нет, только могила и разложение. Какая душа, вы вообще о чем? Мы живем в 21 веке!».

Но в жизни каждого человека бывают моменты, когда наступает череда перемен. Для кого-то они хорошие, а для кого-то нет. Для меня же они не были ни хорошими, ни плохими, была некая середина. Эти перемены давали мне больше времени заниматься собой, размышлять над своей жизнью. Юношеского рвения бегать или гонять футбол уже не было. Поэтому я вдоволь мог заниматься тем, чем хотел.

Мысли о Боге меня стали посещать всё чаще и чаще. Я снова стал изучать сущность Творца. Я сходил в церковь, купил пару Библий (именно пару, поскольку все они отличались по своему содержанию), купил Евангелие, крестик, ставил свечки, чуть позже начал креститься, стоя по полчаса на холодной плитке.

Я читал и изучал Библию и Евангелие. Но никак не мог прийти к единому пониманию: что-же такое Бог и что Он из Себя представляет? Для чего мы вообще нужны? Там не было ответа на эти вопросы. А сколько вообще Евангелий? От Марка, от Павла, то от Лука… Причем, в каждой автор пишет по-своему. То Иисус представляется добрейшим на земле, то вдруг он заходит в церковь и громит продавцов. Каждый выдавал Иисуса за того, кого хотел. Путаница в моей голове лишь усиливалась.

Клянусь Всевышним, каждый раз, как я, ища ответы на свои вопросы, брал в руки Библию, грусти во мне становилось больше чем позитива. Вот некоторые вопросы, на которые я никак не мог найти ответа:

Collapse )

(no subject)

Ибн аль-Джаузи сказал:

«Сколько раз в сердцах иудеев и христиан пробуждалась любовь к исламу, но Иблис продолжал сдерживать их и говорить: "Не торопись, хорошенько подумай" - и заставлял их откладывать осуществление своих намерений, и, в конце концов, они умирали неверующими. Таким же образом шайтан внушает грешнику не торопиться с покаянием, искушая его грехами, к которым стремится его душа, и теша его надеждами на то, что он всегда сможет попросить Аллаха о прощении.

Один поэт сказал:


"Страстям потакая, к греху не стремись,
не прельщайся надеждой на успех покаяния!"


_______________________

"Тальбису Иблис", стр. 458

Как правильно держать руки во время дуа?

        x_110b3a2f


Пишет Шейх Мухаммад ибну Солих аль-Усеймин, да помилует его Аллах, в " аш-Шарху аль-Мумти' " (4/18)

قال العُلماءُ: يَرفعُ يديه إلى صَدرِهِ، ولا يرفَعُها كثيراً؛ لأنَّ هذا الدُّعاءَ ليس دُعاءَ ابتهالٍ يُبالِغُ فيه الإنسانُ بالرَّفْعِ، بل دُعاءُ رَغْبَةٍ، ويبسُطُ يديْهِ وبطونَهما إلى السَّماءِ. هكذا قال أصحابُنَا رحمهم الله.
وظاهر كلام أهل العلم: أنه يضمُّ اليدين بعضهما إلى بعض، كحالِ المُستجدي الذي يطلب مِن غيره أن يُعطيه شيئاً، وأمَّا التَّفْريجُ والمباعدةُ بينهما فلا أعلمُ له أصلاً؛ لا في السُّنَّةِ، ولا في كلامِ العُلماءِ.


"Сказали ученые: Поднимаются руки на уровне своей груди, и не поднимаются высоко. Не является это дуа таким, в которой человек умоляет и усердствует в поднятии рук, напротив, это дуа, где выражается желание. Руки протягиваются так, что  ладони направленны к небу. Так сказали ханбалиты, да помилует их Аллах

И очевидным из речи ученых является то, что нужно прижимать одну руку к другой, подобно положению нищего, который просит от другого дать ему что-либо. А что касается того, чтобы отодвигать и отдалять руки друг от друга, то я не знаю для этого основы, ни в сунне, ни в словах ученых."

И так, из слов шейха становится ясным, что нужно учитывать две вещи: высота и положение рук

1. Высота - на уровне груди.

2. Положение - прижаты друг к другу и ладони обращены к небу.



Мухаммад ибн Сирин рассказывает удивительную историю:

«Однажды, совершая обход вокруг Каабы, я услышал, как один человек говорил: “О Аллах, прости меня, хотя я не думаю, что Ты простишь меня!”
Меня очень удивили его слова, и я сказал: “О раб Аллаха, я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил нечто подобное!”
Он сказал в ответ: “Я обещал Аллаху дать Усману пощечину, если Он предоставит мне такую возможность, и после его убийства тело его положили на постель в его доме, и люди приходили и совершали молитву по нему. И я тоже вошел в его дом, делая вид, что хочу совершить молитву по нему. Увидев, что в доме никого нет, я подошел, открыл его лицо и ударил его по лицу, после чего рука моя отсохла”».
Ибн Сирин сказал: «И я видел его руку, и она действительно напоминала сухую ветку»


(Ибн Касир, Ал-бидайа ва ан-нихайа, т. 7. с. 200).