Интересное наставление Ибн Усаймина об отношении к представителям исламских групп с иным манхаджем

نصيحة الشيخ ابن عثيمين المنهجية في التعامل مع المخالف في المنهج، النصيحة التي لا يلتفت إليها أكثر المنتسبين إلى السلفية اليوم، وإن قبلها أحد أو قال بمثل ما قاله الشيخ فليوجه إليه التهم ويصير عند القوم ضالا مضلا إخوانيا حلبيا مبتدعا الذي يجب بغضه وهجره والتحذير منه

Наставление шейха Ибн Усаймина, к которому почему-то не принято прислушиваться среди тех, кто в наше время относит себя к саляфии. А если кто-то прислушается или выскажет что-то подобное, то велика вероятность, что будет объявлен заблудшим, ихваном, хизбитом, халябитом, бид’атчиком, которого нужно ненавидеть, и от которого нужно отстраняться и предостерегать.

Говорит шейх: «Однако, к большому сожалению, мы видим сейчас, что есть сейчас группы, сердца которых разногласят, и некоторые из них стали обвинять в заблуждении друг друга, и даже, возможно, обвинять друг друга в неверии. Ты видишь, как человек желает, чтобы его враг считался одним из неверных или лицемеров, и не считает мусульманином того, кто противоречит ему в манхадже. Это — беда, и она, клянусь Аллахом — большое пятно на будущем исламского пробуждения: верующие наносят удары друг другу, порочат друг друга, словно бы говоря неверным, лицемерам и еретикам: «Будьте спокойны, мы все сделаем за вас. Добьемся раскола между нами, будем обвинять друг друга в заблуждении и будем обвинять друг друга в нововведенчестве». — Это проблема.

Обязанность исламских групп, таких как «Джамаат таблиг», «Фонд Ислях», «Фонд Ихья ат-Турас», «Ихван муслимин» (братьев-мусульман) и других быть единой общиной, чтобы их главы собрались и сели вместе, определяя точки разногласий между ними и исправляя их. Поскольку их цель одна — если они правдивы — это установление шариата Аллаха и возвеличивание религии Аллаха. Пусть же соберутся за одним столом. А то, чтобы одни из них высказывались из-за стены против других, разделяя и разобщая общину, то это ошибка.
И вызывает наше сожаление то, что некоторые люди используют молодых ребят для организации из них партий, затем говорят: «Остерегайтесь такой-то группы, остерегайтесь такого-то человека, остерегайтесь этого!» — Свят Аллах! Ты хочешь построить общину, которая будет в последствии разделена и раздроблена?! Я очень предостерегаю от этих групп, которые обвиняют в заблуждении друг друга, и считаю, что обязательно нам быть единой общиной с одной целью, и чтобы не разногласили наши сердца, какими бы ни были разногласия во мнениях и высказываниях«.

Сл. «Лика аль-баб аль-мафтух», 87.

Collapse )



источник

Шейх Абдуллах ибн Гудаян о призыве оставить мазхабы и следовать напрямую Корану и Сунне

Спрашивающий говорит: «Мы слышим, как некоторые люди говорят, что нет причин для изучения фикха по мазхабам, и нужно брать фикх прямо из Корана и сунны. Зачем нам утруждать себя изучением того, что говорят люди (правоведы)? Какова правильная позиция по этому вопросу? Да воздаст вам Аллах добром».

Шейх: Я думаю, дело в том, что когда люди специализируются в определенной отрасли знаний, то становятся фанатичными к ней и не считаются с другими науками. Так некоторые из тех, кто специализируется в сунне (в хадисах) — ты видишь, что он вообще не хочет (считаться) с фикхом, не хочет (считаться) с усуль аль-фикхом (основами права), не хочет (считаться) с кауаид аль-фикх (правилами фикха), не хочет (считаться) с макасыд аш-шариа (наукой о шариатских приоритетах). И хочет извлекать положения из доводов, опираясь на свой вкус, в то время как он непригоден для этого!

читать полностью





УЧЁНЫЕ, ОТ КОТОРЫХ БЕРЁТСЯ ЗНАНИЕ

Те, от которых берётся знание со времён нашего Пророка (мир ему и благословение от Аллаха) до сегодняшнего дня


Вопрос:
Я самостоятельно изучаю Ислам и у меня нет такого (человека), кто помогал бы мне понимать некоторые вещи. Из-за этого я не могу полностью доверять всему тому, что я читаю. Поэтому, можете ли вы дать мне информацию о тех обладателях знаний, от кого можно брать знание со времён Пророка (мир ему и благословение от Аллаха) и до сегодняшнего дня?

Ответ:
Хвала Аллаху!
Благодарим тебя за твоё стремление в получении шариатских знаний и поисках истины.
Хорошо, что ты задал вопрос о том, у кого берётся знание, так как нельзя считать учёным каждого, у кого хорошая логика, способность изъясняться, который хорошо запоминает примеры и доводы на них. Поэтому и сказал Мухаммад ибн Сирин (да помилует его Аллаха): «Поистине, это знание (является) (частью) верования, так смотрите же от кого вы берёте ваше верование».

Не берётся знание ни от кого, кроме как только от того, кто известен тем, что он придерживается правильного (истикама), (обладает качеством) остережения (таква), имеет правильное вероубеждение и безупречный подход (в понимании и применении знаний) (манхадж).

Не берётся знание от непокорного (фасик), приверженца нововведений (мубтади’) и того, кто призывает к тому, что не является сунной, чтобы это послужило (в какой-то форме) наказанием для них, и чтобы это послужило предостережением от них, так как они подмешивают яд в мёд, обучая своих учеников своим нововведениям так, что те этого даже не чувствуют.

Имамов из числа приверженцев Сунны и общины (ахль ас-сунна ва-ль-джама’а) от которых можно брать знания настолько много, что нельзя их как-то подсчитать, но мы упомянем некоторых из них.
Collapse )

О прерывании отношений

قال الحافظ ابن حجر: وقد أجمعوا على جواز الهجر فوق ثلاث لمن خاف من مكالمته ضرراً في دينه أو دنياه، ورب هجر جميل خير من مخالطة مؤذية

Ибн Хаджар Аскаляни сказал:

"Установилось единогласие относительно того, что можно прерывать отношения более, чем на три дня с тем, от общения с кем опасаешься вреда в религии или быту. Красиво уйти от общения лучше, чем пребывать вместе и страдать".

Его слова передал аль-Мунави в «Фейд аль-Кадир».
Похожие слова передают также от Ибн Абдульбарра.


Если б не скорбь, которую приносит с собой беда, то люди не ценили бы часы благополучия

Ибн аль-Джаузи (да помилует его Аллах) сказал:

Если человека постигла беда и он желает как-то облегчить её для себя, пусть он подумает о том, что с ним могло случиться что-нибудь гораздо более серьёзное, и тогда постигшее его покажется ему не таким уж страшным, и пусть он подумает о награде, которую [терпеливое перенесение] этого испытания принесёт ему. Представляя себе бедствие более страшное, человек учится видеть благо в том, что его постигло лишь то, что постигло, а не что-то более серьёзное.
И пусть он помнит о том, что постигшее его скоро уйдёт. Поистине, если б не скорбь, которую приносит с собой беда, то люди не ценили бы часы благополучия! И пусть застигнутый испытанием знает, что оно приходит к нему как гость; пусть же он отдаёт гостю должное, ибо тот очень скоро покинет его, но коль будет оказан ему достойный приём, то он будет отзываться о гостеприимном хозяине на собраниях с похвалой и описывать его щедрость — это ли не радость?..
Так же и верующий, застигнутый испытанием: ему надлежит отдавать должное этим часам и следить за собственной душой и за действиями тела своего, опасаясь, что с языка его слетит что-нибудь неподобающее или в сердце его появится недовольство...

Скоро, скоро займётся заря награды и рассеется тьма испытания, и тогда порадуется идущий проделанному за ночь пути, и не успеет солнце вознаграждения взойти, как он уже доберётся до стоянки благополучия.


[Ибн аль-Джаузи. Сайд аль-хатыр]



В своей устремлённости к мирскому человеческая натура подобна воде

Скупость и трусость — самые скверные человеческие качества, особенно если скупость становится причиной отказа от терпения, а трусость заставляет сердце содрогаться, так что у человека ни снисходительности, ни смелости, и он не приносит никому пользу ни своим имуществом, ни своим телом. Словом, ни рыба, ни мясо. Скупость, трусость, алчность и страх одолели его, принизили, сделали ничтожным и незаметным.

Если захочешь узнать такого, то это человек, который, как только его постигнет голод, тут же показывает всем, что голодает, и если он испытывает боль, то сразу начинает жаловаться, а если его одолеют, то он сразу показывает, как ему плохо, и проявляет нетерпение.

Не успеет болезнь постигнуть его, как он уже лежит на боку и жалуется. И если его одолеет жадность, он легко идёт у неё на поводу, а когда обретает желаемое, оно словно заменяет ему его собственный дух, — и при этом нет у него ни терпения, ни стремления к благодеянию.
Это объясняется малодушием и низостью его души, которая упрятана, похоронена в теле, униженная и никчёмная... А Аллах — Тот, Кого просят о помощи.

"Уддат ас-сабирин"  Ибн аль-Кайим


В своей устремлённости к мирскому человеческая натура подобна воде: вниз она течёт легко, и туда и стремится, а вот чтобы заставить её течь вверх, нужно приложить усилия. Наш помощник в лице Шариата говорит, что [коранические] устрашения и прельщения укрепляют воинство разума; что же до человеческой природы, то у неё множество [низких] стремлений, и удивительно не когда она побеждает, а когда сама оказывается побеждённой.

"Сайд аль-хатыр" Ибн аль-Джаузи



Значения запретов в Коране, сунне и иных шариатских текстах


Проблема перевода и понимания

Лексическая форма запрета в шариатских текстах и в словах ученых может быть выражена разными словоформами, и каждая из них может иметь по несколько значений в зависимости от контекста и других доказательств по вопросу. В общем, положение с выражениями, содержащими запрет (нахью), подобно положению выражений, которые приходят в приказной форме (амр). А их значения уже рассматривались в отдельной публикации, см.:https://muntaqa.info/prikaz

Разнообразие смыслового наполнения выражений в запретительной форме хранит в себе не меньшую опасность для неподготовленного человека, чем разнообразие в значениях приказных словоформ. Эта опасность касается как тех, кто берет на себя дело донесения другим мусульманам значений Корана, сунны и высказываний ученых, так и обычных мусульман, которые берут религию из переводов на русском языке.

Ведь при переводе смысловая гамма текста нередко теряется: переводчик делает многозначительные выражения с запретом однозначными, и, возможно, сам понимает их лишь в одном ключе. Это приводит к тому, что и переводчик, и читатель из выражений, которые могут указывать как на шариатское положение запрета (харам), так и на многие другие шариатские положения, понимают только запрет (харам). В результате они могут начать запрещать то, что не является запрещенным в шариате. Утверждать грех за то, что не является грехом. Дозволять обвинение в нечестии тех, кто не совершил нечестия.

Особенность слова «заджара», которым передается описание запрета

Среди примеров таких выражений можно упомянуть слово «заджара» — удержал, пресёк, одёрнул. Если у захиритского имама Ибн Хазма это выражение означает лишь «сделал харамом», то у большинства ученых оно может означать воспитательную работу, чтобы приучить к воздержанию от нежелательного (макрух) дела. См. практический пример: https://muntaqa.info/koshki

Особенность выражения «ля яджуз», которым передается описание запрета

Также среди примеров таких выражений слова «ля яджуз» — не разрешено. Кто-то его понимает только как «харам», тогда как оно может нести смысл «не является мубахом», а значит, может быть нежелательным (макрух), а может быть запрещенным (харам). И в конкретных вопросах ученые определяют наиболее вероятное и подходящее из значений этого выражения в зависимости от дополнительных данных. Практический пример уже рассматривался со словами имама аш-Шафии: https://muntaqa.info/shbor

Выражение запрета словами «не делай так-то» и передача запрета словом «наха»

При работе с шариатскими текстами чаще всего дело приходится иметь с запрещающими выражениями в повелительной форме «не делайте так-то», и со словами, передающими описание запрета: «наха / янха / манхиюн анху» — запретил / запрещает / это запрещено. Такие выражения, а также их переводы на русский язык вызывают больше всего проблем у читателей.

Так как выражения из Корана и сунны с запретом в повелительной форме — «не делайте так-то», воспринимаются как приказ что-то оставить, а многие слышали, что «приказ означает уаджиб», а значит не соблюсти его — харам. Однако, и приказ очень часто по многим причинам означает не уаджиб, как было рассмотрено в публикации о значениях приказов, и подобные выражения в науке усуль аль-фикх относятся не к приказам, а к запретам, и лексическая форма запрета с точки зрения шариата может указывать на более чем десять значений, лишь одно из которых — «харам».

Подобным образом воспринимается и слово наха / янха / нахью, обозначающее запрет с лексической точки зрения. Оно встречается в переводе выражений, вроде «пророк, мир ему и благословение Аллаха, запретил (наха) то-то и то». — Читатель понимает из них только то, что пророк сделал что-то харамом, ведь обычный иноязычный мусульманин не знает, что в хадисе или аяте на арабском языке слово «запретил» выражено не словом «харам», а словом «наха», которое само по себе обозначает запрет в общем смысле. А харам оно в шариате или не харам — это в каждом отдельном случае нужно возвращать на решение знатоков исламского права.

Возможные значения выражений, которые приходят в запретительной форме

Имам Аляуддин Али ибн Сулейман аль-Мардауи аль-Ханбали собрал возможные варианты того, что могут означать выражения в запретительной форме, когда они встречаются в Коране и сунне, или имеют значение при вынесении шариатского решения. Как объяснил имам в своей фундаментальной книге по усуль аль-фикху «ат-Тахбир», фразы, содержащие форму запрета, могут указывать на следующие значения:

Collapse )


Изучение того, в постижении чего задействован только разум, не гарантирует очищения сердца

Писал имам Абдуррахман ибн аль-Джаузи аль-Ханбали:

«Я считаю, что занятости фикхом и прослушиванием хадисов, можно сказать, недостаточно для праведного состояния сердца, если только не добавить к этому (хадисы), смягчающие сердце и чтение жизнеописаний праведных предшественников. Само по себе  знание о дозволенном и запретном не сильно влияет на смягчение сердца.

Смягчается сердце от хадисов, которые задевают чувства, и сообщений о праведных предшественниках. Поскольку и то и это все так же считается целью передачи, и в то же время оно переходит из образа дел, которые велено выполнять, в ощущения, получаемые от их смысла, и того, что подразумевается в них.

Я сообщаю тебе об этом только после того, как (сам) занялся исправлением (данного обстоятельства) и прочувствовал это. Потому что я обнаружил, что большинство мухаддисов и учащихся, занятых хадисами, озабочены заполучением хадисов с самыми короткими иснадами и умножением количества прослушанных ими (с иснадами) собраний хадисов. А большинство правоведов заняты науками диспута и тем, с помощью чего могут одержать верх над оппонентом. Как при этом всем может смягчиться сердце?!

А некоторые из праведных предшественников (саляфов) приходили к праведным рабам (Аллаха), чтобы посмотреть на то, как они себя держат и как себя ведут, а не за их знаниями. Потому что их благообразие и их поведение — это плод их знания. Пойми же это и добавь к изучению фикха и поиску хадисов чтение жизнеописаний предшественников и аскетов, чтобы это стало причиной смягчения твоего сердца».

См. «Сейд аль-хатыр», с. 228-229.

Невежество приводит своего спутника к унижению в обществе

Многих людей можно обмануть из-за их невежества, которое представляется им знанием и которым они бахвалятся, чувствуя своё превосходство над другими.

Вот так невежество показывает своей жертве ложь истиной, а правду облекает в фальшь. Оно украшает перед человеком ошибку, пока та не возрастёт в его глазах до уверенности и истины.

Поэтому ты видишь, как этот неуч разглагольствует с оттенком самообольщения, с пафосом и высокомерием, и замечаешь, как он превозносится над каждым, кто беседует с ним, по причине всего того, что внушает ему его неграмотность. И это в то время, как этот невежда, возможно, ниже своего собеседника, который компетентнее и знает в тысячи раз больше, чем он.

Таким же образом ему кажется, что как учёные, так и невежественные мужи смотрят на него с удивлением, которое отражается на их лицах, однако причина их изумления не в сказанном им, а в замешательстве от того, какую бессмыслицу тот несёт.

Вот так протекала жизнь и раньше, и сейчас. Ещё аль-Мутанабби (великий арабский поэт) признавался в своих стихах:

Мне на бедность смотреть легче и проще в разы,

Чем на раба, себя возомнившего владыкой земли.


В то же время ты видишь учёного, который всякий раз, как поднимается до новых знаний, исполняется скромности среди людей, и каждый раз, как он исполняется скромности, его степень в глазах народа и уважение к нему повышается.

Невежество приводит своего спутника к унижению в обществе. Если он возвысится над остальными из-за своего невежества, и мы спасуем перед ним, склоним свои души, чтобы принять его и пойти на уступки, то мы тем самым словно выделим его среди нашей общины.

Таким образом стали партиями и сектами, а ведь каждая группа радуется тому, что имеет. Эгоизм поселился в нашем обществе, которое считалось самым показательным примером человеческой цивилизации, солидарности и согласия; и каждый из нас стал уделять внимание только самому себе и заботиться лишь о своей выгоде.

Наши сердца переполнились ненавистью, и некоторые из нас стали питать такую злобу и ожесточение к поборникам своей религии и веры по причине идейных разногласий с ними, разных идеологических направлений или жажды главенства и предводительства, какую они не испытывали даже к врагам нашей общины – иудеям и крестоносцам.

Вместо того, чтобы наставлять людей и обучать их позициям истины, которые возвысили и ещё возвысят нас, мы стали натаскивать их, как уберечься от Зейда, ненавидеть Амра, сторониться такого-то или дискредитировать другого.

Из общины, которая выстаивала ночи в молитвах, а дни усердно проводила в постах, мы превратились в общину, беспечно спящую по ночам, шутящую и играющую днем. Мы проводим ночь в спорах и препирательствах, в занятиях, от которых наша община, возможно, уже избавилась веками ранее вместе со сплетнями, поклёпом и злословием о других. Мы просыпаем утреннюю молитву, которая считается разделительной чертой между верой и лицемерием, а затем утверждаем, что усердствуем во имя исламского призыва.


И без того печальное положение дел усугубляется, когда некоторые из нас начинают обвинять в неверии и грехопадении других. Эти узколобые люди позволяют себе лишать других милости Всевышнего Аллаха, которая объемлет всякую вещь, ограничив её для мусульман, противостоящих их невежественным взглядам.
Большей бедой является то, что мы не любим ту религию, к которой призываем и во имя которой сражаемся, питая при этом отвращение к знаниям о ней и правильному пониманию – так, что мы стали религиозными, но невежественными в отношении религии, которую исповедуем, мы стали призывать к ней, но не познали суть этого призыва. Всё осложняется ещё и тем, что мы имеем дерзость издавать фетвы, не основываясь на знании, и барахтаемся в них до тех пор, пока не разрешим многое из того, что запретил Аллах. Нам не хватило этого, и некоторые люди превратились в голодных волков, но не для того, чтобы вцепиться зубами во врагов исламской общины, а для того, чтобы напасть на великих людей уммы, которые оказали почёт земле своим присутствием, на тех, посредством чьего усердия распространилась эта религия. Так мы стали могучим инструментом разрушения того наследия, что оставила после себя эта некогда великая община. Достаточно нам в качестве врагов того, к каким границам привели наши действия и какой целью они руководствовались.

Вот так невежество превращает человека в средство разрушения и порчи, вместо того чтобы претворять в жизнь идеи, ради которых Аллах поставил его преемником на земле: созидание и наставление.

(Из книги шейха Хасана Хиту «Аль-Мутафайхикун»)